В этот день вспоминается явление Воскресшего Спасителя апостолам. Двери дома, где собирались ученики Христовы, были заперты «из опасения от иудеев», но Господь чудесным образом вновь появляется среди апостолов, тем самым свидетельствуя об иной природе человеческого тела после воскресения. Когда ученики Спасителя увидели это впервые, они подумали, что видят призрака. Но Господь их разубеждает, указывая на реальность Своей плоти и прося у них еды. При этом явлении Христа не было апостола Фомы, который никак не мог представить себе, как это возможно, и оттого требовал «доказательств». Спустя неделю Христос вновь является ученикам тем же образом и приглашает Фому осязать Его раны, которые он просил предъявить ему. Неверие его обращается в исповедание: «Господь мой и Бог мой!». Для нас это сомнение Фомы и смирение Христа – доказательство того, что для человека пытливого и ищущего Бога сомнение может быть частью духовного поиска.
Сомнения страдающего человека глубоко и поэтично выражены в Книге Иова, содержащейся в Ветхом Завете. Из глубины отчаявшегося сердца звучит речь Иова, прошедшего путём терзаний и искушений: «Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его» (Иов 19:25-27). Эти ветхозаветные слова сегодня напоминают о том, как Фома хочет прикоснуться к плоти Бога, прошедшего через смерть, чтобы увериться в Его Воскресении. Было бы ошибкой упрекать Фому в упорном неверии: скорее им движет непонимание самой сути Христова Воскресения и желание увидеть своими глазами, как это возможно.
Тема скепсиса по отношению к вере и чудесам всегда сопровождает человека, поднимается она и в художественной литературе, в частности, у Ф.М.Достоевского. Почти в каждом его произведении, особенно в романах, составляющих т.н. «пятикнижие Достоевского», есть персонажи, сомневающиеся в истине Бога и Его мира. Из мрака неверия проступает свет голгофской жертвы и Воскресения Спасителя, – и освещает лица Сони Мармеладовой, Ивана Шатова, князя Мышкина, Алёши Карамазова. На вопрос нигилиста Ставрогина Шатову, верует ли он в Бога, последний отвечает: «Я.. буду веровать в Бога…».
С главной темой сегодняшнего дня перекликается и жизнь священномученика Илариона (Троицкого), родившегося в 1886 году в нашем селе Липицы. Он пострадал за веру и много потрудился, чтобы укрепить христиан в годы гонений, призывая не отступать от спасительного тела Церкви Христовой. «Надо верить, что Церковь устоит, – говорил он. – Без этой веры жить нельзя». И сам он явил пример непреклонности в вере: «Я лучше сгнию в тюрьме, а своему направлению не изменю» – отвечал он тем, кто предлагал ему примкнуть к раскольникам. Эта его решительность помогла многим сомневающимся не предать Церковь, а неверующим – получить уверение.
Сомнения свойственны и современному человеку. В юности я услышал песню рок-поэта Александра Непомнящего с богословским названием «Апофатия» (так называется богословский метод познания сущности Бога через отрицание несвойственных ему определений). Удивительным образом и эти строки созвучны Фоминой неделе:
Я не верю, ни во что не верю,
Ни во что не верю – я просто знаю:
Солнце горит во мне,
Солнце горит во мне,
Пока горит во мне.
Думается, что эти слова мог произнести и герой Достоевского, и сам апостол Фома. И важно, что на все наши сомнения Господь всякий раз приносит не аргументы, а Самого Себя – Своё распятие и Своё светоносное Воскресение.
иерей Антоний Кабанов, настоятель Благовещенского храма села Липицы г.о. Серпухов
Для отправки комментария необходимо войти на сайт.